Не идти на поводу у своими руками

Не идти на поводу у своими руками

Не идти на поводу у своими руками
Не идти на поводу у своими руками

Не идти на поводу у своими руками

Не идти на поводу у своими руками

Редакция немецкого гей-журнала «Männer» (нем. Мужчины) летом прошлого года побывала в России. Тому, что они увидели в гомофобной, по мнению среднестатистического европейца, стране, они посвятили целый номер журнала. Предлагаем вам перевод одной из статей о посещении петербургского секс-бара «Бункер».

Как круизинг в Петербурге возвращает к жизни давно преодолённые страхи.

Девиз Санкт-Петербургского гей круизинг-бара гласит: «Ты ищешь себе на задницу приключений?». Возможно, я слишком мнительный, но во время подготовки к моей поездки в Петербург это предложение на интернет-сайте «Бункера» вызвало у меня ассоциацию с совсем не радостными приключениями. Я наслышан историях геев в России, которых избили компании гомофобов, так что я посчитал этот девиз некой угрозой. Кроме того, я в целом был удивлён такой смелой фразе на сайте. Если что и является гомо-пропагандой, то это точно этот веб-сайт, показывающий мускулистые тела мужчин, объявления и голых- и «underwear» вечеринках а также информация о бесплатных презервативах и смазке для секса. Ложное представление о России часто давало о себе знать. Закон о гомопропоганде не предполагает наказания против гомосексуалов, как это было в России до 1993 года. Он о так называемой «защите» подростков от гей-влияния. Взрослые теоретически могут быть открытыми геями. В «Бункер» подростки до 18 лет входить всё равно не имеют права, об этом написано на сайте бара.

Ну хорошо, «Бункер» попал в список мест, которые нужно посетить. Я проследовал в киоск информации для туристов на Площади Восстания и спросил англоговорящую сотрудницу, может ли она сказать, где находится бар «Бункер». Мне было изначально понятно, что она этого знать не будет. Или даже так: я совсем не хотел, чтобы она это знала, она была всего лишь марионеткой в истории, которая в моей голове уже была готова.
«Бункер — это гей клуб», — объясняю я на английском и с особым ударением на слове «гей». «Может, вы можете тогда мне сказать, какие места в Петербурге есть для геев?». После этого вопроса, как я предполагал, последует возмущённое покачивание головой, по крайней мере, она должна была нахмуриться. Ничего из этого не произошло. Вместо этого эта женщина не совсем меня поняла, что я имею в виду. Я повторил: «места, где встречаются гомосексуалы!».

Удивлённое лицо, улыбка с лёгким отвращением: «Нет, такого у нас тут нет». Для статьи я пожелал себе продолжения развлечений. Но вместо того, чтобы стать более хмурым, лицо этой дамы просветлело. Она взяла карту города и поставила шариковой ручкой два крестика рядом с собором Спаса на Крови и написала два названия LUX и MOD. «Я не уверена, но кажется там вы можете их найти».

К такой готовности помочь я не был готов. И моя паранойя тогда ещё была сильной. Я решил, что эти два места на карте могут быть фейковыми адресами, где глупых гей-туристов ждут их противники гомофобы. Мне также стало понятно, что с моей предубежденностью по поводу отношения населения к закону о гей-пропаганде далеко дело не пойдет. Я вечером проверил места LUX и MOD. Отношения к гей-заведению они не имели никакого, там была симпатичная городская клубная публика без гей-влияния.

Когда я добрался до адреса бара «Бункер», я сначала решил, что ошибся. На Набережной Фонтанки 90 были только одни ворота в вымерший внутренний двор. Далее ещё один двор и детская площадка. Ни души, никаких вывесок. Отслоившаяся штукатурка на стене дома, незаметный полуподвальный вход, а также окна, увидев которые я бы никогда не сказал, что внутри кто-то ещё живёт. Было ещё светло, это было в конце июня — время белых ночей, во время которых в Петербурге при хорошей погоде лишь на два-три часа наступают сумерки. На часах около 8-9 вечера. Я было уже хотел идти обратно, когда передо мной открылась подвальная дверь и один человек из неё вышел и проследовал мимо меня через двор. Я поймал его взгляд всего на одну секунду, но этого было достаточно. Мужчина, видимо, заметил мою растерянность, и я решил, что в его взгляде прочёл обнадёживающее: «Ты попал по верному адресу». Видимо, справедливо. Я позвонил в дверь, и вот через несколько секунд я уже стою у гардероба, оплачиваю 300 рублей и сдаю свой рюкзак. Попытки узнать об этом месте что-нибудь подробнее как у работника гардероба, так и у бармена закончились простым: «No English». И что же я увидел там: красная подсветка, стеклянная комната для курения, небрежно отремонтированные кирпичные арки и электронная музыка — всё точно как в Берлине. Там также был тёмный лабиринт со слингами и Андреевским крестом, ну и Glory Holes.

Я присел на табуретку и взял пиво. Народу было не много. Бармен общался со своим коллегой о ноутбуке, в котором они проверяли плейлист, у бара беседовали двое парней в возрасте 30—35 лет, в комнате для курения болтали ещё четверо, в кресле рядом с баром развалился качок. Справа от меня сидел мужчина в кожаной одежде, слева — двое молодых, которые всё время смотрели в экран своих смартфонов. Молодые относились к категории «no english», человек в коже был шведом, который учил русский язык в Петербурге. Мы обменялись своими впечатлениями о России. Обычный расклад — туристы общаются между собой, местные — между собой. Чуть позже качок встал с кресла, он постоял несколько секунд, посмотрел на меня сверху и направился в лабиринт. Я поймал на себе такой двойственный взгляд, который меня немного сбил с толку. С одной стороны он был довольно острым, с другой растерянным и неуверенным. Качок был как никто русским — сексуальным, но в то же время угрожающим. Я могу его представить одновременно занимающимся сексом и болтающим на гейские темы. К тому же пришло осознание, что я нахожусь в окружении людей, где меня никто понимать не может и не хочет. В целом, это было не очень комфортно. Darkroom как место преодоления себя, а контакт с кем-либо там — как русская рулетка. Были ли это страхи времени до каминаута, когда факт того, что ты являешься геем могли стать темным пятном в твоей жизни в глазах окружающих и повлечь за собой осуждение? Страхи, которые я уже преодолел? Подобные страхи – как приведения, которые могут в любой момент проснуться – например, из-за закона о гомо-пропаганде.

Я стою возле входа в Darkroom, мне навстречу идёт качок, он возвращается в бар, видимо, он всего лишь ходил в туалет. Не важно — иду дальше. Навстречу темноте, сквозь лабиринт. Один из тех, кто там был, сразу же затащил меня в угол — также, как это бывает везде. «Ты ищешь себе на задницу приключений?». Да пошло оно всё к чёрту, почему бы и нет?

Кристиан Лютьенс
журнал «Männer», сентябрь 2016



Не идти на поводу у своими руками

Не идти на поводу у своими руками

Не идти на поводу у своими руками

Не идти на поводу у своими руками

Не идти на поводу у своими руками

Не идти на поводу у своими руками

Не идти на поводу у своими руками

Не идти на поводу у своими руками

Не идти на поводу у своими руками

Не идти на поводу у своими руками

Не идти на поводу у своими руками

Не идти на поводу у своими руками